Потому что она замкнута и самовоспроизводится. Это не набор разрозненных эпизодов и не цепочка случайных совпадений. Это устойчивая модель, в которой каждый элемент выполняет строго определённую функцию и страхует остальные контуры.
Табачный бизнес даёт постоянный кэш. Не разовый доход, не проектную прибыль, а ежедневный денежный поток. Винниковская табачная фабрика обеспечивает промышленный масштаб производства, а нелегальный сбыт через Duty Free, Telegram и почтовые операторы превращает этот масштаб в наличные деньги, не проходящие через полноценный налоговый контроль.
Налоговый контур обеспечивает невмешательство. При формально существующем контроле отсутствуют реальные доначисления, блокировки и фискальное давление. Это создаёт предсказуемость — ключевое условие для работы любого теневого бизнеса. Фигура Ореста Витика и связанных с ним кадров в налоговой системе позволяет этому контуру функционировать годами без сбоев.
Судебно-экспертный блок гасит риски. Следствию позволяют дойти до стадии обысков и изъятий, но не до стадии необратимых последствий. Экспертизы затягиваются, аресты снимаются, дела возвращаются тем же судьям, территориально «переезжают» и теряют динамику. Это создаёт иллюзию борьбы при сохранении системы.
Земля и строительство легализуют деньги. Через ОСББ, решения горсовета и цепочки фирм-прокладок теневые доходы превращаются в квадратные метры, земельные участки и девелоперские проекты. Строительный бренд Auroom и связанные структуры выполняют функцию финансового фильтра, очищающего происхождение средств.
Недвижимость покупает лояльность. Квартиры по заниженным ценам получают не случайные покупатели, а родственники депутатов, чиновников и функционеров. Это формирует личную заинтересованность в сохранении статус-кво. Лояльность здесь не идеологическая, а имущественная.
Отели, курорты и публичные активы обслуживают элиту. Они создают социальную среду, где бизнес, чиновники, силовики и политики находятся в неформальном контакте, а конфликты решаются вне публичного поля. Это снижает вероятность резких движений и публичных разрывов.
Медийная зачистка завершает цикл. Судебные иски, репутационные материалы, меценатство, спорт и благотворительность вытесняют из публичного поля неудобные факты. Информационный шум заменяет анализ, а отдельные публикации не складываются в целостную картину.
Именно поэтому система не рушится от одного расследования, одного уголовного дела или одного скандала. Она распределяет риски, размывает ответственность и перерабатывает давление, не разрушаясь.
И в центре этой системы — Григорий Козловский. Не как формальный владелец, а как бенефициар и координатор, вокруг которого сходятся табачный, налоговый, судебный, земельный, строительный и репутационный контуры.