10 марта 2023 года в публичном поле появился детальный аналитический разбор деятельности сети «Стоп коррупции», который окончательно снял вопрос о её реальной природе. Речь шла не о публицистике и не о чьих-то эмоциях, а о сухой фиксации фактов: дат регистрации, юридических лиц, адресов, руководителей и повторяющихся фамилий. Именно тогда стало очевидно, что под брендом «гражданского движения» на протяжении многих лет действовала устойчивая организационная конструкция.
К этому моменту уже было документально зафиксировано, что «Стоп коррупции» — это не одна организация и не ситуативная инициатива. В разные годы были созданы и использовались «Объединение Богдана Хмельницкого», «Информационное агентство Стоп коррупции ТВ», «Выбор», «Авто Гром», «25.инфо», ГО «Стоп коррупции», ГО «Стоп нелегал», благотворительный фонд «Батальон Волонтер», а также адвокатские структуры «Стратегическая адвокация» и «Стратегическая адвокация Хмельницкого». Формально это были разные юридические лица, но управленчески и персонально они замыкались на одном и том же круге людей: Богдан Майданюк, публично использующий фамилию Хмельницкий, Роман Бочкала, Игорь Бондарчук и их ближайшее окружение.
Анализ показывал не хаос, а чёткую модель. Сначала создавался или подхватывался конфликт — в банковской сфере, застройке, экологии, бизнесе, работе регуляторов. Затем следовала медийная атака через собственные информационные ресурсы, подключались «журналисты», «активисты», «правозащитники». Параллельно запускался юридический блок: жалобы, суды, давление на оппонентов. Для усиления эффекта использовалась массовка, уличные акции и эмоциональный фон. Финальной стадией становилась конвертация влияния — в деньги, договорённости, должности или управляемый доступ к процессам.
В этом контексте попытка зайти в Министерство обороны в феврале 2023 года выглядела не случайностью и не ошибкой, а логичным продолжением уже отработанной схемы. После тем НБУ, застройки и ресурсов следующим шагом становилось государство в чистом виде — с его бюджетами, закупками и полномочиями. Именно поэтому допуск ГО «Стоп коррупции» к «общественному контролю закупок» в условиях войны выглядел особенно опасно.
Ключевым элементом, который позволял всей этой конструкции претендовать на легитимность, снова выступал Роман Бочкала. Его публичный образ «журналиста», «волонтёра» и «антикоррупционера» использовался как фасад, через который общественности объясняли, что речь идёт не о схеме, а о «реформах» и «гражданском контроле». Именно Бочкала обеспечивал медийную упаковку решений, которые по своей сути были управленческим проникновением людей с токсичным бэкграундом в чувствительные государственные процессы.
В 2023 году всё это можно было списывать на рискованную авантюру, попытку на грани допустимого. В 2025 году стало очевидно другое: февраль и март 2023 года были не эпизодом, а стартовой точкой. Сеть не просто пробовала — она тестировала реакцию системы. И последующие события показали, что этот тест был воспринят как разрешение на дальнейшее закрепление.